— А также тех, кто привлечен вами на субподряд, — продолжила Ирина Павловна, не меняя ровного тона. — Поэтому мое первое распоряжение предельно простое: все соглашения с логистической компанией, принадлежащей супругу этой женщины, должны быть прекращены немедленно.
Она без малейшего колебания указала рукой на побелевшую Валентину Андреевну.
По залу будто прошел холодный порыв. Разговоры оборвались разом, даже бокалы перестали звенеть. Игорь несколько секунд растерянно хлопал глазами, словно не сразу понял, что услышал.
— Но… Ирина Павловна, по какой причине? — наконец выдавил он. — Эта фирма много лет сотрудничает с нами.
— По той причине, что моя корпорация строит дела только с порядочными людьми, — жестко ответила она и посмотрела на сжавшуюся Валентину Андреевну так, будто та была пустым местом. — Те, кто измеряет человека исключительно размером счета и считает допустимым унижать чужое достоинство, рядом со мной не работают. Ни одного дня. Если к завтрашнему утру договоры не будут аннулированы, мои инвестиции уходят из вашего проекта.
Лицо Игоря стало неподвижным, словно высеченным из камня. Он медленно повернул голову к Валентине Андреевне.
— Убирайтесь, — тихо, но с такой злостью произнес он, что слова прозвучали как удар. — И чтобы я больше вас здесь не видел.
Валентина Андреевна то открывала рот, то снова его закрывала, тщетно пытаясь найти хоть какую-то спасительную фразу. От ее обычной надменности не осталось и следа — перед всеми стояла испуганная, жалкая женщина, готовая унижаться ради собственного положения.
— Ирина Павловна… Алиночка… — пролепетала она, сделав неуверенный шаг к сцене. — Это какое-то ужасное недоразумение… Мы ведь почти родные люди! Кирилл тебя обожает!
Виктория резко, с тонким вскриком, вырвала руку из ладони Кирилла и отступила от него, глядя с нескрываемым отвращением.
А Кирилл вдруг сорвался с места и кинулся к сцене. В его взгляде плескалось настоящее отчаяние. Он смотрел на Алину снизу вверх и, кажется, только теперь до конца осознал: собственными руками он уничтожил не просто любовь, а ту жизнь, к которой так жадно стремился.
— Алина, прошу тебя, только выслушай! — голос его дрогнул и сорвался. На глазах у всего зала он почти опустился на колени. — Это мама… все она! Я не хотел так! Я думал о тебе каждый день, правда! Прости меня, дай мне хоть один шанс!
Алина смотрела на него спокойно. Ни ярости, ни боли, ни даже торжества не было в ее лице. Только ровное, безупречное равнодушие, от которого становилось страшнее любых криков.
— Охрана, — негромко сказала она, не повышая голоса. — Проводите этих людей наружу. Они мешают вечеру и портят атмосферу в моем доме.
Двое широкоплечих мужчин в строгих костюмах появились почти мгновенно. Они взяли Кирилла под руки и повели к выходу. Он дергался, пытался вырваться, плакал, выкрикивал ее имя, но это уже ничего не меняло. Через несколько минут его вместе с рыдающей от позора и ужаса матерью вытолкнули за тяжелые дубовые двери особняка — в промозглую ночную темноту. Именно туда, куда месяц назад они сами отправили Алину.
Девушка обернулась к матери. Ирина Павловна ласково коснулась ее ладони и улыбнулась — тихо, тепло, с неприкрытой гордостью.
— Что ж, господа, — Алина подняла бокал с игристым и обвела взглядом притихших гостей. — Предлагаю продолжить вечер. Впереди у нас действительно много работы.