— Я так и подумала, — Романа лишь коротко кивнула. — У вас во взгляде это читается. Словно вы до сих пор не привыкли к мысли, что можно просто идти туда, куда хочется.
Ирина на мгновение задумалась. Всё было именно так.
— Да, вы правы, — тихо подтвердила она.
Они постепенно сблизились. Не так, как когда-то с Татьяной, — по-другому, спокойнее. Романа отличалась лёгкостью: не навязывала мнений, умела вовремя пошутить и так же вовремя замолчать. По воскресеньям они иногда выбирались прогуляться в парк.
В один из таких ноябрьских выходных Ирина встретила Ярослава.
Это случилось в небольшом кафе, куда они заглянули с Романой после прогулки. Свободных мест почти не было, и им предложили общий стол. Напротив сидел мужчина с книгой — аккуратный, в очках, на вид около шестидесяти. Когда женщины устроились, он отложил томик и вежливо спросил:
— Я вам не мешаю?
— Нет-нет, — улыбнулась Романа. — Мы ненадолго.
— Интересная книга? — неожиданно для самой себя поинтересовалась Ирина, кивнув на обложку.
— Очень достойная, — ответил он с лёгким удивлением. — Вы читали Паустовского?
— Когда-то в школе. Очень давно.
— Советую освежить в памяти.
Завязался разговор о литературе. Выяснилось, что он библиотекарь, много лет работает в городской библиотеке. Звали его Ярослав. У выхода они чуть не столкнулись, он придержал дверь, и оба рассмеялись.
— Может, ещё увидимся, — просто сказал он. — По пятницам здесь особенно хороший кофе.
— Я обычно прихожу сюда после работы в пятницу, — произнесла Ирина, сама не понимая, зачем это сказала.
— Значит, есть шанс, — кивнул он и вышел.
Романа посмотрела на подругу с приподнятыми бровями.
— Только не надо так, — предупредила Ирина.
— Я молчу.
— Но думаешь.
— Думаю, что у него очень хорошие глаза.
Ирина согласилась про себя: спокойные, мягкие, без той тяжёлой настойчивости, к которой она привыкла.
В следующую пятницу она действительно зашла в то кафе. Ярослав уже был там. Они снова взяли кофе и продолжили разговор — о книгах, о городе, о том, как меняется жизнь после пятидесяти. Он давно был в разводе и говорил об этом без горечи. Жил с кошкой по имени Нина. Ирина впервые за долгое время рассмеялась легко, без внутреннего напряжения.
— Почему Нина? — спросила она, улыбаясь.
— Она слишком серьёзная для другого имени.
Они никуда не спешили. Встречались по пятницам, иногда после кафе гуляли по набережной. Он не давил, не требовал объяснений, не задавал лишних вопросов. К такому отношению Ирине ещё предстояло привыкнуть.
С приходом марта потеплело. В скверах проклюнулись первые, ещё прозрачные листочки. По дороге на работу Ирина поймала себя на мысли, что прошёл ровно год с того дня, как она стояла в магазине с пылающим лицом и несла к кассе пакет с мылом.
Многое изменилось. Не всё стало легче, не всё — радостнее. Деньги по-прежнему приходилось считать, пусть и иначе. По вечерам одиночество иногда давило. Порой снилась старая квартира, и она просыпалась с тяжёлым чувством.
Но теперь была работа, ставшая важной частью её жизни. Была Татьяна с домашним пирогом. Была Романа с живыми, весёлыми глазами. Был Ярослав с серьёзной кошкой и пятничным кофе. На подоконнике разрослась герань и уже цвела. Были занятия йогой, где она всё ещё путалась в позах, но уже меньше. Был хороший шампунь с лёгким, почти весенним ароматом.
В один из мартовских дней, выходя из супермаркета с пакетом, она едва не столкнулась с Дмитрием.
Он стоял у входа. Внешне почти не изменился — это не бросилось бы в глаза постороннему. Но Ирина заметила: будто стал ниже ростом. Что‑то изменилось в осанке, в выражении лица. Несколько секунд он просто смотрел на неё.
— Ирина, — наконец произнёс он.
— Дмитрий.
— Как ты?
— Нормально.
Он кивнул. В руке у него был небольшой полиэтиленовый пакет. Сквозь белёсый пластик угадывались прямоугольники — три куска хозяйственного мыла.
— Я много думал, — начал он медленно.
Она ждала.
— Может, поговорим? Спокойно, по-человечески.
— О чём?
— Я понимаю… — он запнулся. — Наверное, был слишком жёстким. В вопросах расходов.
— Жёстким, — повторила она без вопроса.
— Можно было иначе, — он отвёл взгляд, затем снова посмотрел на неё. — Ирина, если хочешь… я готов. Любой шампунь. Какой скажешь. Я ни слова не скажу.
Она внимательно разглядывала его лицо, постаревшее за этот год больше, чем за несколько предыдущих. Смотрела на пакет с мылом, на непривычную сутулость.
— Дмитрий, дело не в шампуне.
— Я понимаю, что не только в нём, но…
— Нет. Если бы понимал, ты бы не предлагал шампунь.
— Я образно, — голос его чуть повысился. Знакомая интонация, знакомый жест. Ирина отметила это и удивилась, что внутри больше не поднимается прежняя волна.
— Послушай, — сказала она ровно. — Ровно год назад я стояла в этом магазине. Ты при людях объяснял, почему мне нельзя купить шампунь. Я смотрела в пол. Мне было пятьдесят шесть.
— Ирина…
— Дай договорить. Ты не просто экономил. Ты экономил на мне. На том, чтобы я чувствовала себя нормально. Чтобы могла хорошо выглядеть. Чтобы у меня было что-то, что приносит радость. Понимаешь разницу?
Он молчал.
— Речь была не о деньгах. А о том, что ты считал мою радость, моё достоинство недостойными этих денег. Что я не стою. — Она слышала собственный спокойный голос и удивлялась отсутствию дрожи. — Я не сержусь. Правда. Но возвращаться не стану.
— Подожди… Я там совсем один.
Она увидела в его взгляде усталость и растерянность — то состояние, когда привычный мир рушится, а новый ещё не выстроен.
— Это тяжело, — мягко сказала она. — Я знаю. Но теперь это твоя задача, Дмитрий. Не моя.
Она перехватила пакет поудобнее. Он приятно оттягивал руки: хороший шампунь, крем с миндальным ароматом, зёрна кофе, который она научилась варить сама.
— Удачи тебе, — произнесла она.
И пошла дальше. Мартовское солнце было неярким, но настоящим. В сквере уже намечалась зелень. Она не оглядывалась — не из упрямства, просто впереди было больше.
В пятницу её ждали кафе и кофе. В воскресенье — прогулка с Романой. В понедельник — новая папка с документами на рабочем столе, которую она сама решала, как разбирать. По вечерам — герань на подоконнике и книга Паустовского, принесённая Ярославом со словами: «Можно не возвращать».
Год назад она вышла из этого же магазина с пакетом, остановилась у входа, закрыла глаза. Мартовское солнце грело лицо, а она ещё не понимала, что начинается новая жизнь. Что всё только начинается.
И сейчас она тоже не знала, что впереди. Никто не знает. Но она шла вперёд. Пакет в её руках был её. Шаги — её. И жизнь, которую она ещё только училась рассматривать, тоже принадлежала ей.
Впервые за долгое время.
Источник
Имя *
Email *
Комментарий
Сохранить моё имя, email и адрес сайта в этом браузере для последующих моих комментариев.