— Три дня, Оксана. Ровно три дня назад я попросил тебя сварить самый обычный суп, когда приволок с рынка два неподъёмных пакета с продуктами, — Олег с отвращением держал за самый край смятую коробку, на дне которой проступили жирные пятна.
Оксана расположилась за массивным кухонным островом из дорогого чёрного мрамора. Перед ней громоздились пластиковые контейнеры с недоеденными запечёнными роллами, открытые соусники с соевым соусом и целая россыпь скомканных салфеток. Она даже не подняла глаз — продолжала листать что‑то в телефоне и неторопливо пережёвывать рис с лососем. Пространство кухни выглядело так, будто его только что выставили в салоне элитной мебели: ни пятнышка, ни намёка на жизнь. Индукционная панель сверкала безупречным стеклом, ни разу не испытавшим брызг раскалённого масла. Мощная вытяжка, стоившая как приличный подержанный автомобиль, никогда не втягивала запах жареного мяса или густого бульона. Духовка служила скорее зеркальной декорацией, отражая стерильный порядок.
— Я купил хорошую говядину на кости, свёклу, капусту, пучки свежей зелени. Всё это лежит в холодильнике и постепенно превращается в рассадник плесени, — Олег разжал пальцы, и коробка упала обратно в ведро, где уже лежали ещё три такие же из-под пиццы. — После смены я возвращаюсь домой и вижу один и тот же картонный парад. Это вообще нормально?
— Расслабься и оформи доставку себе отдельно, — лениво ответила Оксана, обмакивая очередной ролл в тёмный соус. — У меня в приложении до сих пор активна персональная скидка. Я не собираюсь часами торчать у плиты и пропахнуть луком. Между прочим, у меня свежий маникюр за пять тысяч гривен. И я не подписывалась быть твоей поварихой.
Олег подошёл ближе и опёрся ладонями о холодную столешницу. В груди медленно поднималось тяжёлое раздражение, накапливавшееся не один месяц. Он посмотрел на её безупречные длинные ногти, на аккуратный макияж, а затем перевёл взгляд на груду пластикового мусора с рыбным запахом. После двенадцатичасовой смены в цеху модернизации оборудования у него гудели ноги, желудок сводило от пустоты, а вместо ужина его ждал очередной чек за доставку.
— Твой маникюр — ничто по сравнению с тем, сколько ты спускаешь на этот пластиковый фастфуд, — медленно и жёстко произнёс он. — Вчера я зашёл в историю операций по твоей дополнительной карте. Семьдесят тысяч гривен за прошлый месяц. Семьдесят тысяч на пиццу, суши, воки, поке и какие‑то модные десерты. Мы съедаем бюджет небольшой страны, при том что холодильник забит нормальными продуктами.
Оксана наконец перевернула телефон экраном вниз и подняла на него взгляд. Ни тени смущения — только холодное превосходство.
— Если для тебя семьдесят тысяч на еду — неподъёмная сумма, может, проблема не в моих заказах, а в размере твоей зарплаты? — она аккуратно промокнула губы салфеткой. — Мужчины, которые действительно чего‑то стоят, не высчитывают копейки, потраченные их женщинами на комфорт. Я экономлю своё время и, кстати, твои нервы. Или ты мечтаешь увидеть рядом с собой уставшую тётку в засаленном халате с половником?
— Какое ещё время ты экономишь? — Олег усмехнулся, хотя в глазах оставалась злость. — Для чего? Чтобы лежать на диване и смотреть сериалы? Листать бесконечную ленту? Ты уже второй год нигде не работаешь. Твоя единственная «нагрузка» — открыть дверь курьеру. А я пашу без выходных, чтобы быстрее закрыть ипотеку за эту гигантскую квартиру и эту мёртвую кухню, которую ты выбирала три месяца. Ты настаивала на самой современной технике. Ты обещала, что будешь готовить кулинарные шедевры.
— Мало ли что я говорила, когда мы только въезжали, — брезгливо отмахнулась Оксана, отодвигая пустую коробку. — Люди меняются. Мне сейчас удобно жить именно так. И я не позволю превращать себя в бесплатную домработницу. Я создана для другого уровня. Если ты не в состоянии его обеспечить, не нужно вымещать на мне свои финансовые комплексы.
Не отвечая, Олег подошёл к огромному двухдверному холодильнику и резко распахнул его. В нос ударил лёгкий, но уже заметный запах залежавшихся овощей. На стеклянных полках лежали нетронутые упаковки мяса, сетка картофеля, пакеты с морковью.
— Посмотри внимательно, — сухо сказал он, указывая на содержимое. — Это настоящие продукты. За них заплачены реальные деньги, заработанные моими руками. И завтра половина этого отправится в мусор, потому что тебе лень почистить картошку и поставить кастрюлю на плиту.
— Так выброси, — пожала плечами Оксана, закинув ногу на ногу и скрестив руки. — Или ты хочешь, чтобы я устраивала обряды над этими кабачками? Олег, ты ведёшь себя как мелочный скряга. Слушать твои нотации из‑за куска мяса просто противно. Я хочу есть вкусно и разнообразно, а не давиться твоими рабочими похлёбками.
— Рабочими похлёбками? — Олег медленно закрыл холодильник и приблизился к ней почти вплотную. — Ты живёшь в иллюзии, Оксана. Решила, что, выйдя замуж за инженера, поймала удачу за хвост и можешь не задумываться о расходах. Возомнила себя аристократкой, хотя выросла в обычной панельной многоэтажке на окраине.
— Замолчи! И не смей вспоминать моё прошлое! — голос Оксаны дрогнул, в нём прорезались визгливые нотки, несмотря на попытку сохранить холодное достоинство. — Я стремлюсь к лучшему и развиваюсь, в отличие от тебя, застрявшего в мышлении заводского бедняка!
— Я живу не в фантазиях, а в реальности, — отчеканил Олег. — В реальности, где еду готовят из свежих ингредиентов, а не питаются из пластиковых коробок. Где семейный бюджет — это не бездонный кошелёк для оплаты твоей лени и раздутых амбиций.
— Ты просто жалкий скупердяй, который прикрывает собственной несостоятельностью свои комплексы, — с презрением бросила Оксана, крепко сжав руки на груди так, что побелели пальцы. — Настоящие мужчины радуются, когда их женщина ухожена и довольна. Они ищут дополнительные источники дохода, открывают бизнес и делают всё, чтобы их семья ни в чём не нуждалась.