— …крутятся без выходных, хватаются за любые подработки, чтобы их близкие не считали каждую копейку. А ты способен только стоять над куском мяса и скулить, будто тебе его насильно вручили, да пересчитывать, сколько роллов я заказала. И после этого ты ждёшь, что я буду благодарна за авоську с картошкой? Серьёзно? Я достойна совсем другого! Я не для того шла в ЗАГС, чтобы медленно превращаться в тётку у плиты, пропахшую подсолнечным маслом и жареным луком. Если тебе не по силам соответствовать моим запросам — скажи честно. Признай, что не тянешь!
Олег слушал молча. Внутри у него всё стянулось в тугой ком, будто кто-то затянул канат прямо под рёбрами. Он работал до изнеможения, соглашался на дополнительные смены в цехе, возвращался домой под утро, лишь бы поскорее рассчитаться с ипотекой за эту просторную бетонную коробку с дизайнерским интерьером и дорогими светильниками. И сейчас в этой самой квартире перед ним стоял человек, которого он почти не узнавал. Холодный, отстранённый. Для неё забота измерялась суммой перевода и количеством бонусных баллов в приложении доставки.
Он глубоко вдохнул, сдерживая порыв одним движением руки смести со стола пластиковые контейнеры с остатками еды.
— Снова курьер? Я просил нормальный домашний борщ ещё три дня назад. «Я тебе не кухарка», да? Так я тебе не банкомат! Ползарплаты уходит на твои суши и пиццу, потому что тебе лень почистить пару картофелин. На кухне техники больше, чем в столовой, а ты даже кнопки нажать не хочешь! Всё, хватит. С сегодняшнего дня я питаюсь на заводе. А ты — как сочтёшь нужным. Бесплатный аттракцион закончился, — отчеканил он, не отводя взгляда от её надменного лица.
Куртку он так и не снял. Засунув руку во внутренний карман, достал телефон и разблокировал экран. Холодный голубоватый свет банковского приложения осветил его усталые черты.
— И что ты там высматриваешь? Остатки своей щедрости? — язвительно протянула Оксана, медленно поправляя идеально уложенные волосы. — Можешь не строить из себя строгого хозяина. Твои показательные сцены выглядят жалко. Завтра я закажу огромный сет из морепродуктов из того нового ресторана на набережной. Просто чтобы ты понял: я не собираюсь урезать свою жизнь из-за твоих комплексов.
— Заказывай хоть устрицы прямиком из Парижа, — спокойно ответил он, пролистывая раздел с семейными счетами. — Только платить будешь не с моего кармана.
Он открыл вкладку дополнительной карты, оформленной на имя Оксаны. Перед глазами вспыхнула длинная лента операций: дорогие кофейни, премиальные рационы, азиатские рестораны, бесконечные доставки. Одним движением пальца он сдвинул ползунок дневного лимита до самого нуля. Затем отключил овердрафт и запретил любые списания без подтверждения кодом, который приходит только на его номер.
— Что ты сделал? — в её голосе впервые мелькнула настороженность. Идеальная осанка чуть дрогнула.
— Исправил то, что давно нужно было исправить, — он убрал телефон обратно в карман. — Кран перекрыт. Твоя карта, привязанная к моему счёту, теперь просто кусок розового пластика. Лимит — ноль. Автоплатежи за подписки и «премиумы» отменены.
Оксана презрительно усмехнулась, будто услышала детскую угрозу. Она схватила свой смартфон, открыла приложение доставки и демонстративно добавила в корзину дорогие позиции из японского ресторана.
— Ты меня пугаешь? Смешно, Олег. Очень по-взрослому, — бросила она и нажала «Оплатить».
На экране закрутился значок загрузки. Прошла секунда, затем другая. И вдруг появилось красное уведомление: «Операция отклонена. Недостаточно средств или установлен лимит». Она моргнула, словно не поняла смысла написанного, и нажала снова. Тот же результат. Тогда она открыла банковское приложение — пустой баланс, нулевой доступный остаток.
Лицо её исказилось. Слой светской невозмутимости слетел, как плохо приклеенная маска. Она резко бросила телефон на каменную столешницу; тот с сухим стуком скользнул по глянцу.
— Немедленно верни деньги! — прошипела она, впиваясь ногтями в край острова. — Ты не имеешь права лишать меня средств! Я твоя жена, а не какая-то нищенка! Ты обязан обеспечивать меня!
— Обязан? — он холодно усмехнулся. — Кому? Человеку, который считает унижением приготовить ужин? Мои обязанности заканчиваются там, где начинается твоё потребительство. Продукты — в холодильнике. Внизу — картошка. Выше — мясо. В дверце — яйца и молоко. Хочешь есть — готовь. Не хочешь — голодай. Мне всё равно.
Он развернулся и пошёл по коридору, расстёгивая ворот рубашки.
— Завтракаю я на заводе, — добавил он, не оглядываясь. — А ты можешь и дальше любоваться своими пустыми коробками. Приятного аппетита.
Дверь ванной захлопнулась. На кухне осталась Оксана — среди картонных упаковок, молчаливого холодильника и бесполезной карты. Финансовый кран был перекрыт окончательно. Они оба понимали: назад уже не вернуться. Что‑то в их браке треснуло окончательно и громко.
Ключ дважды щёлкнул в замке, и Олег переступил порог квартиры на следующий вечер. Он ощущал непривычную лёгкость — и физическую, и внутреннюю. В заводской столовой сегодня подавали густой гороховый суп с копчёностями и большую порцию макарон по‑флотски с щедрой мясной подливой.