Ответа от Ирины Павловны так и не последовало.
В четверг, ровно к шести вечера, Оксана по привычке привезла Егора к бабушке. Сообщения она даже не открывала, звонить заранее тоже не стала — зачем, если всё годами шло по одному и тому же сценарию? У закрытой двери она задержалась ненадолго, нажала на звонок раз, потом второй.
«Наверное, в ванной или на кухне возится, — раздражённо мелькнуло у неё. — Ничего страшного, меня тоже особо не спрашивают».
Оксана опустила у порога сумку с детскими вещами, наклонилась к сыну и тихо сказала:
— Посиди здесь, бабушка сейчас откроет.
После этого она почти бегом спустилась вниз. Впереди было свидание, которое, по её мнению, переносить никак нельзя.
Егор сначала сидел спокойно. Прошла минута, потом ещё несколько. Через десять минут полутёмный подъезд стал казаться ему чужим и пугающим. Мальчик захныкал, а вскоре уже плакал в голос.
Плач услышала соседка из пятьдесят четвёртой квартиры, тётя Светлана. Она выглянула на площадку и обомлела: маленький ребёнок один, дверь Ирины Павловны заперта, а машины во дворе нет. Сначала женщина принялась звонить Ирине Павловне, но та не отвечала — в это время она была на экскурсии. Тогда Светлана набрала Оксану.
Та подняла трубку уже недовольная и, не дослушав, резко бросила:
— Он у бабушки! Вот у неё и выясняйте!
И тут же отключилась.
Тётя Светлана была человеком старой закалки и долго раздумывать не стала. Она вызвала полицию и скорую. Приехавшие службы застали испуганного Егора на лестничной площадке. От страха он мог повторить только своё имя и какое-то жалобное «ба». Ни фамилию, ни адрес мальчик назвать не сумел — в три года, да ещё в таком состоянии, это и взрослого не удивило бы.
Его забрали как найденного ребёнка. Почти как беспризорного котёнка с улицы. Оформили в учреждение временного пребывания.
А Оксана два дня жила так, будто ничего не произошло. Один раз она позвонила свекрови, но та не ответила — как раз проходила сеанс релаксации. «Обиделась, что я Егора привезла, и теперь демонстративно молчит, — презрительно решила Оксана. — Ну и пусть посидит с ним. Ей даже полезно».
Только на третий день её всё-таки кольнуло беспокойство, и она отправилась к Ирине Павловне за сыном.