У подъезда она сразу заметила: машины Ирины Павловны на привычном месте нет. Оксана всё же поднялась наверх, дёрнула ручку — заперто. Постучала сперва тихо, потом кулаком. За дверью не раздалось ни шороха. Набрала номер свекрови — длинные гудки уходили в никуда.
По спине у неё пополз неприятный холод. Она почти бегом спустилась вниз и кинулась к соседям. Дверь открыла тётя Светлана. Узнав Оксану, женщина сразу всплеснула руками и заговорила резко, не давая ей вставить ни слова:
— Где вы пропадали?! Ребёнка одного оставили! Нам полицию пришлось вызывать!
— Какую ещё полицию? Где Егор? — у Оксаны перехватило горло.
— Вашего мальчика забрали! Соцслужбы увезли, уже два дня прошло! А вы, значит, и не знаете? Ирина Павловна вообще уехала! Вы сообщения хоть иногда читаете?!
В этот миг всё внутри у Оксаны обрушилось. Дальше началась настоящая гонка по кабинетам: опека, полиция, учреждение временного пребывания. Везде от неё требовали бумаги, объяснения, говорили о проверках и условиях проживания. Она звонила Ирине Павловне снова и снова, пока та наконец не ответила.
— Ирина Павловна?! Где Егор?! Что вы натворили?! — сорвалась Оксана почти на крик.
— Оксана? Успокойся. Какой Егор? Я в санатории. Я же писала тебе, что уезжаю, — устало и ровно ответила свекровь.
— Вы уехали?! А ребёнка оставили под дверью?! Его полиция забрала! Он в приюте!
На другом конце воцарилось тяжёлое молчание.
— Я никого не оставляла, — голос Ирины Павловны стал холодным. — Это ты привезла его к закрытой двери и ушла? Ты бросила Егора одного на три дня?
Но вина и здравый смысл редко уживаются рядом. Когда спустя два дня, пройдя все унизительные круги бюрократии, Оксана наконец забрала сына — во многом благодаря срочно приехавшему Дмитрию и хорошей характеристике от Ирины Павловны, — её ужас и стыд быстро превратились в злость. А злость нужно было на кого-то обрушить.