Вы ведь знаете это ощущение — когда легче уступить, чем тратить силы на объяснения. Когда проще встать и сделать, чем снова слышать раздражённое «ну что тебе стоит».
Минут через пять Тарас появился на кухне. В домашних спортивных штанах и растянутой майке, почесывая бок, будто его отвлекли от чего-то важного.
— Ну зачем сразу так? — примирительно бросил он, устраиваясь за столом. — Неужели сложно? Ладно, давай есть. Я, между прочим, проголодался, пока тебя ждал.
Я молча поставила перед ним тарелку с рагу. От блюда поднимался горячий пар, пахло мясом, морковью и лавровым листом. Я готовила это после работы, на автомате, едва держась на ногах.
Кухня у нас крошечная — типовая для старой панельки. Стол узкий, на двоих. Я села напротив. Нас разделяло меньше метра — расстояние, которого хватало, чтобы годами не замечать друг друга.
Тарас ел быстро, почти жадно, стуча ложкой о края тарелки. В другой руке у него был телефон — большой палец бесконечно прокручивал ленту. Я смотрела на него и пыталась вспомнить, когда он в последний раз по-настоящему интересовался моим днём. Не формальным «ну как там?», брошенным мимоходом, а так, чтобы выслушать. Память упрямо молчала. Кажется, это было очень давно.
Посреди стола стояла солонка — простая, белая, с тремя крошечными отверстиями. До его руки — шаг, до моей — столько же.
Он попробовал рагу, слегка скривился, поудобнее устроился на стуле и задел солонку рукавом. Она качнулась, но осталась на месте.
Тридцать лет я была удобной. А потом он попросил передать соль, которая стояла прямо у него под носом.
Ему не нужно было тянуться через стол. Достаточно было отпустить салфетку и сделать движение кистью.
Он поднял взгляд. Глаза мутные, рассеянные — мыслями всё ещё в телефоне.
— Оксан, — протянул он, даже не откладывая ложку. — Подсолишь? Что-то пресновато. Мне неудобно тянуться, я нормально сел.
На секунду всё будто застыло.
Я смотрела на эту солонку. На его руку, лежащую рядом. На экран телефона, отражающийся в его зрачках.
Он ждал. Ждал, что я отложу вилку. Что перегнусь через стол. Что стану аккуратно трясти соль над его тарелкой, пока он продолжает читать новости.
Потому что так было всегда. Я — продолжение его рук. Дополнительная функция. Сервис по умолчанию.
Внутри словно щёлкнул выключатель. Будто перегорел предохранитель, и в наступившей тишине стало болезненно ясно всё, что я годами не хотела видеть.
— Возьми сам, — произнесла я негромко.
Тарас медленно поднял глаза от экрана. Моргнул. Потом ещё раз. Он смотрел на меня так, будто заговорил кухонный шкаф.
— Тебе жалко, что ли? — в голосе прорезалась капризная нотка. — Я же нормально попросил.
Я поднялась из-за стола. В ушах зашумело, будто кровь ударила в виски. Я взяла свою тарелку обеими руками и сделала шаг к раковине.