Тарелка с остывшим ужином дрогнула в моих руках. Я подошла к раковине, и в какой‑то момент пальцы сами разжались.
Глухой удар — и керамика разлетелась о металлическую мойку. Соус брызнул на фартук и стены, куски рагу сползли по столешнице, а осколки звякнули, рассыпаясь по дну.
— Ты в своём уме? — Тарас вскочил так резко, что стул с грохотом повалился набок. — Оксана, ты что творишь?!
Я ничего не ответила. Просто развернулась и направилась в коридор.
— Куда собралась? Ночь на дворе! А это кто убирать будет?
Эти слова хлестнули сильнее любого предмета. Будто меня толкнули в спину.
В прихожей я пыталась застегнуть пуховик — «собачка» упрямо не попадала в молнию, пальцы дрожали и не слушались. Тарас даже не поинтересовался, обожглась ли я. Не спросил, всё ли со мной в порядке. Его заботила только испачканная кухня и битая посуда.
— Я ничего убирать не стану, — сказала я своему отражению. Из зеркала смотрела женщина с меловым лицом и слишком яркой помадой — не для дома, а будто для чужого праздника. — Сам справишься.
Тарас замер на пороге кухни. В его глазах смешались растерянность и раздражение — так смотрит мальчишка, у которого внезапно перестала работать любимая игрушка.
— Оксана, прекрати. Что за сцена? Иди умойся, ляг спать. Завтра обсудим.
Я обулась. Не в удобные тёплые сапоги «для прогулок вдвоём», а в строгие ботильоны, в которых ходила на работу. Схватила сумку. Новую шапку искать не стала — она лежала высоко, пришлось бы просить его подать стремянку. Просить я больше не могла.
— Я не вернусь, Тарас.
— Да ладно тебе. Раз вышла — купи хлеба. И майонез захвати, почти закончился.
Он ничего не понял. Для него это был мой каприз — круг по двору, чтобы остыть, и возвращение к плите.
Дверь подъезда захлопнулась, отсекая запах ужина и три десятилетия совместной жизни.
Снаружи было промозгло. Ветер сразу пробрался под воротник, щёки заледенели. Я стояла и смотрела на тёмные окна нашей двухкомнатной квартиры на третьем этаже. На кухне по‑прежнему горел свет.
Скорее всего, он даже не прикоснулся к тряпке. Сел доедать. Или ушёл в комнату, оставив бардак «до моего прихода».
Рука по привычке потянулась к телефону. Такси. «Эконом»? Я на секунду задумалась — и открыла банковское приложение. Зарплата поступила вчера. Плюс премия за переработанные смены.
На счёте лежала сумма, превышающая его трёхмесячный доход.
Столько лет я зачем‑то ужималась: брала курицу по скидке, аккуратно штопала вещи, откладывала деньги «на чёрный день», словно этот день ещё впереди, а не уже наступил.