Сквозь треск и шорохи связи прорезался тонкий, раздражённый голос свекрови:
— Да пусть хоть кредит оформит! Ничего, как-нибудь перебьётся. А свои деньги я на это не потрачу.
Вечер в двухкомнатной квартире Ольги тянулся лениво и уютно, будто густой мёд. С кухни плыл запах курицы, запечённой с душистыми травами, — своего коронного блюда, которое Ольга обычно готовила, когда хотела порадовать Кирилла. Сам Кирилл сидел за ноутбуком и мучился с каким-то капризным драйвером, который всё время «слетал». На подоконнике рыжим пушистым бубликом свернулся кот Фёдор — круглый, мягкий, с белыми «носочками» на лапах и таким взглядом, словно давно понял устройство мира и всем вынес приговор.
Спокойствие расколол телефонный звонок. Не приятная мелодия, а резкая, настойчивая трель. Кирилл дёрнулся так, будто его ударило током.
— Привет, мам… — произнёс он, и голос тут же стал вязким, приторным. — Да, да, ужинаем… Нет, борщ сегодня не варили… Почему сразу невкусно?..
Ольга, стоявшая у плиты, молча закатила глаза. Татьяна Сергеевна. Не просто свекровь, а настоящее стихийное бедствие в домашних тапках, с вечной шоколадкой «Алёнка» в сумке.
Её набеги начались спустя месяц после их тихой свадьбы. Сначала она «просто мимо шла». Потом появлялась с пирожками: «А то вы, наверное, одними пельменями питаетесь». Дальше всё превратилось в систему: проверка кастрюль с борщом — с обязательным заглядыванием носом внутрь, ревизия постельного белья — «Ой, синтетика, у Кирюши же аллергия начнётся!», финансовый надзор — «На новый ковёр деньги нашли, а у моего сыночка носки в дырках!».
Но больше всего Татьяну Сергеевну раздражал Фёдор.
— Жирная скотина! — шипела она каждый раз. — Шерсть от него повсюду! И смотрит, гад, будто ненавидит меня!
Кот и правда смотрел не совсем по-кошачьи. Скорее так мог бы смотреть следователь на допросе: жёлтые глаза прищурены, тело неподвижно, только самый кончик хвоста едва вздрагивает, словно фиксирует каждое слово в протоколе.
А потом случился Тот Самый Ужин. После него в их доме будто невидимая трещина пошла по стене.
Кирилл крутил вилку в пальцах так осторожно, словно держал не столовый прибор, а сложный хирургический инструмент.
— Оль… — начал он, не поднимая взгляда от тарелки. — Мама сегодня звонила.
Ольга отрезала кусок курицы. Горячий ароматный сок вытек на тарелку.
— И что у нас теперь? Мы нарушили государственный стандарт на туалетную бумагу?
— У неё холодильник потёк, — выдавил Кирилл. — Совсем. Говорит, чинить уже бесполезно.
— Неприятно, — спокойно согласилась Ольга. — Значит, пусть покупает новый. Сейчас в магазинах бытовой техники скидки.
Повисла тишина — тяжёлая, пустая и неловкая. Кирилл принялся ковырять картошку вилкой.
— Оль… У тебя ведь зарплата нормальная. Может, ты поможешь? Ну это же мама…
Ольга медленно положила нож и вилку на стол. Звук вышел звонким и очень отчётливым. Фёдор на подоконнике приоткрыл один глаз.
— Подожди, Кирилл. Давай разберём по пунктам, — сказала она тихо, и от этой тишины стало опаснее. — Мама чья?
— Моя…
— Квартира её?
— Её…
— И холодильник, получается, тоже её?
— Её…