Он что-то невнятно забормотал, извиняясь то перед Екатериной, то перед остальными, и почти шепотом стал торопить Наталью. Оставаться внутри этой чужой катастрофы не хотелось никому. В прихожей все происходило сумбурно и тягостно: гости наспех натягивали верхнюю одежду, путались в рукавах, роняли перчатки и упрямо отводили глаза, будто прямой взгляд мог сделать неловкость еще тяжелее.
Дмитрий все это время стоял у стены. Он не помогал, не прощался, не произносил ни слова. Просто скрестил руки на груди и смотрел на Екатерину так, словно одним этим взглядом хотел пригвоздить ее к месту.
Когда дверь наконец закрылась за последними ушедшими и в замке сухо щелкнул язычок, он сорвался.
— Ты вообще понимаешь, что ты сейчас устроила?! — рявкнул Дмитрий так громко, что голос отскочил от стен. Он резко оттолкнулся от стены и шагнул к жене. — Совсем с ума сошла? Зачем ты вытащила эту дрянь из шкафа? Для чего? Чтобы опозорить меня перед начальством? Перед мужиками выставить посмешищем? Да кто тебе дал право?!
Екатерина не стала отвечать сразу. Она спокойно прошла обратно в гостиную, будто его крик был всего лишь шумом за окном. Подойдя к столу, она начала собирать посуду: одну тарелку поставила на другую, вилки сложила отдельно, бокалы отодвинула подальше от края. Движения были точными, неторопливыми, почти будничными.
— Я тебя не позорила, Дмитрий, — произнесла она ровно, не повышая голоса. — Ты прекрасно справился сам. Первый раз — когда решил, что на мой юбилей можно отделаться этим дешевым унижением. Второй — сегодня, когда начал самоутверждаться, высмеивая подарок, который я выбирала для тебя с теплом и заботой.
— Да кому нужна твоя забота, если она выглядит как бабская косметичка?! — взорвался он еще сильнее, замахав руками. — Я мужчина, понимаешь? Я семью обеспечиваю! Я деньги в дом несу! У меня машина, заправка, страховка, расходы! А ты из-за какой-то шуточки закатила спектакль при всех!
Екатерина замерла. Стопку тарелок она осторожно поставила на край стола и выпрямилась. Лицо ее стало совсем другим: усталость исчезла, обида будто окаменела, а вместо нее появилась холодная, ясная решимость.
— Обеспечиваешь? — тихо переспросила она и усмехнулась так, что Дмитрий на мгновение сбился. — Тогда давай вспомним, кто и что в этом доме обеспечивает. Последние пять лет продукты покупаю я. Коммунальные счета закрываю я. Твои рубашки отношу в химчистку тоже я. А твоя зарплата растворяется в твоих игрушках, банных посиделках, разговорах о статусе и попытках выглядеть большим человеком. Но дело даже не в этом. Это, как ни странно, мелочи.
Она сделала несколько шагов к нему и остановилась совсем близко, глядя прямо в глаза.
— Ты слишком долго вел себя так, будто здесь все принадлежит тебе. Будто рядом с тобой живет не жена, а удобная прислуга, о которую можно вытирать ноги, когда захочется. Только ты забыл одну вещь, Дмитрий. Очень важную. Эта квартира куплена не на твои деньги.
Он моргнул. Вся злость на его лице дрогнула, как пламя на сквозняке. Рот приоткрылся, но сказать он ничего не успел.
— Трехкомнатная квартира, в которой ты сейчас стоишь и орешь на меня, появилась после продажи дома моей бабушки, — продолжила Екатерина. — Деньги поступили с моего личного счета напрямую застройщику. Все оформлено официально, без двусмысленностей. По закону это не совместная собственность. Это мое наследство. Моя квартира. И у тебя здесь нет даже одного квадратного метра. Ни сантиметра, Дмитрий.
Он отступил на полшага, словно перед ним внезапно выросла стена. Самоуверенность, еще минуту назад распиравшая его изнутри, слетела мгновенно. Дмитрий сглотнул, взгляд метнулся по комнате: к окну, к столу, к шкафу, к двери — будто он искал выход не из гостиной, а из ситуации, в которую сам себя загнал.
— Екатерина… ну ты чего? — голос его сразу стал тише, почти просительным. — При чем тут квартира? Мы же семья. Поругались, бывает. Ну перегнул я с подарком, ну извини. Зачем сразу документы вспоминать?
Она уже не реагировала на его поспешные попытки отступить. Прошла к дивану, подняла кожаный холдер, стряхнула с него прилипший уголок салфетки и протянула мужу.
— Держи свою барсетку, — сказала Екатерина твердо. — Вещь действительно добротная. И, как оказалось, очень вместительная. Паспорт туда войдет, права тоже. Страховой полис, документы на твою любимую машину — все поместится без труда. Как раз пригодится завтра, когда будешь переезжать к своей маме.
Дмитрий машинально взял холдер, будто не до конца понял, что происходит.
— Екатерина, ты не можешь так… — пробормотал он уже совсем жалко.
— Могу, — коротко ответила она. — До завтрашнего вечера у тебя есть время собрать свои самые нужные, практичные и рациональные вещи. А когда я вернусь с работы, тебя здесь быть не должно. Ни тебя, ни твоих чемоданов, ни твоего величия.
После этих слов Екатерина развернулась, взяла со стола грязную посуду и пошла на кухню. Шаги ее были спокойными и легкими. Спина — прямой. И с каждым движением она все отчетливее чувствовала, как с плеч соскальзывает неподъемная тяжесть, которую она по собственной воле носила пятнадцать долгих лет.
Впереди ее ждала большая уборка, горячая вода, пена, чистые тарелки и тишина. А еще — новая жизнь в собственной светлой квартире, где больше никто не посмеет превращать ее любовь, труд и достоинство в повод для насмешек.