Я улыбнулась.
— А вы, Оксана, его давнее разочарование.
Стоявшая рядом женщина едва сдержала смешок и подалась ближе.
— Ты и правда считаешь, что тебе здесь место?
— Да. Куда больше, чем тем, кто выдает жестокость за благородство, — спокойно ответила я.
— Теперь я окончательно убедилась, что твоя семья хуже, чем мне казалось.
Когда мы вернулись домой, в холле нас уже ждали Станислав и адвокат. Олег только переступил порог, как внезапно замер и схватился за грудь.
— Олег? — я мгновенно поддержала его за руку.
Полина выбежала в коридор.
— Дедушка?
— Звони в скорую, — резко бросила я.
Оксана обернулась.
— Возможно, это просто нервы…
Я аккуратно опустила Олега на пол. Его дыхание стало частым и неглубоким. Полина так дрожала, что телефон едва не выскользнул из пальцев.
— Звони в скорую.
— Полина, посмотри на меня. Назови им его возраст и адрес.
Она кивнула и, с трудом справляясь с голосом, продиктовала данные.
Пальцы Олега впились в мое запястье.
— Не позволяй им запугать тебя и заставить молчать.
— Не позволю, — твердо сказала я.
Он едва заметно кивнул.
Спустя три дня он собрал всю семью.
Они явились в черном, будто уже оплакивали ту версию его смерти, которая сулила им богатство. Олег сидел у камина, бледный, словно лист бумаги, трость стояла у его колена.
— Не позволяй им запугать тебя и заставить молчать.
— Сэкономлю нам всем время, — произнес он. — Ярина остается моей женой. После моей смерти именно она возглавит фонд и получит часть контроля над компанией.
Оксана резко втянула воздух. Станислав привстал со своего места.
Олег поднял ладонь.
— Сядь.
— Вы презираете ее, потому что решили, будто ей нужны только мои деньги, — продолжил он. — Ваши слова звучали бы убедительнее, если бы вся ваша жизнь не вращалась вокруг этих денег.
Затем он перевел взгляд на Полину.
— Лечение твоей матери три года оплачивал я. Не твоя тетя и не твой дядя.
— Ярина остается моей женой.
— Что?
— Все бумаги лежат у меня в кабинете. И не только они — там есть доказательства того, как Станислав воровал у меня, а Оксана увольняла моих сотрудников.
Оксана раскрыла рот, собираясь возразить.
— Ни слова, — оборвал ее он.
Потом его глаза остановились на мне.
— Ярина — единственный человек в этой комнате, кто говорил со мной как с мужчиной, а не как с ходячим кошельком. Она будет защищена. Наш брак не про романтику, но в нем есть уважение и порядочность.
— Все документы у меня в кабинете.
Когда все разошлись, Полина нашла меня в коридоре. Я плакала.
— Я думала, ты себя продала, — прошептала она.
Я стерла слезы со щек.
— Ты слишком легко решила обо мне самое плохое.
Ее губы задрожали.
— Знаю.
— Ты была самым близким мне человеком. И заставила меня почувствовать себя дешевой лишь потому, что я пыталась выжить.
Полина опустила глаза.
— Прости, Ярина.
Я поверила ей. Но облегчать ее совесть я пока не собиралась.
— Ты слишком легко решила обо мне самое плохое.
Олег ушел из жизни через четыре месяца. Станислава вывели из компании еще до конца года. Подготовленные документы не оставили никому возможности скрыть правду.
Оксану исключили из совета фонда после того, как двое старших сотрудников подтвердили все, что Олег заранее задокументировал. С тех пор она больше не держалась так, будто мир принадлежит ей.
Через неделю Полина пришла ко мне с покрасневшими глазами — без оправданий и объяснений. Она изучила каждый счет, каждый перевод и каждую записку, написанную рукой Олега.
— Я ошибалась насчет тебя, — тихо сказала она.
Олег умер через четыре месяца.
— Да.
Она плакала, а я — нет. Я больше не собиралась просить людей выбирать меня по доброте.
Через месяц я открыла дверь офиса фонда своим собственным ключом. Никто не усмехнулся и не поинтересовался, что я здесь делаю.
Когда я вошла, все поднялись со своих мест.
И впервые в жизни я не ощущала себя чьей-то подачкой. Я чувствовала доверие.