Ларисе тоже не сказала. Боялась спугнуть удачу раньше времени.
И дело оказалось не в суеверии. Просто она привыкла всё по‑настоящему важное держать внутри. Та же черта, что и у Олега.
Только у неё — от осторожности.
А у него — от малодушия.
Проснулась она ещё до будильника — в шесть тридцать. Квартира стояла в предрассветной тишине. Оксана достала из шкафа белую блузку — ту самую, «на выход», которую надевала редко и всегда с внутренней собранностью. Поставила на доску, включила утюг. Старенький, купленный по акции много лет назад, он долго разогревался, выпуская вялый пар.
Олег появился на кухне сонный, в растянутой футболке. Вернулся он поздно — щелчок замка она слышала, но встречать не вышла.
— Оксана…
— Подожди минуту. У меня сегодня собеседование.
Он не сразу понял.
— Собеседование? Куда?
— На новую работу.
— Ты же и так работаешь.
— Работаю. Но хочу большего.
Он моргал, будто не проснулся до конца. Она аккуратно проводила утюгом по рукаву.
— И что теперь? — осторожно спросил он. — Может, мне к маме на время съездить? Пока всё… не уляжется?
Она не повернулась.
— Поезжай.
В его лице что‑то прояснилось, словно дали воздух.
— Правда? Ты не против?
— А ты меня спрашивал, когда одиннадцать месяцев решал, что мне знать, а что нет? Когда жаловался матери, что я тебя «пилю»?
Он осёкся.
— Езжай к маме, Олег. По‑настоящему ты у неё всё это время и жил. Просто формально ночевал здесь.
— Ты сейчас о чём?..
— Ни о чём. Мне пора. Софию из школы сегодня ты заберёшь? Или это тоже «потом»?
— Заберу, конечно.
Она поставила утюг вертикально.
— Договор такой. Ты ищешь работу всерьёз. Не ролики смотришь в «Буше» за капучино, а рассылаешь резюме, ходишь на встречи. Найдёшь — продолжим разговор. Не найдёшь за два месяца — разговор будет другой. И деньги матери вернёшь полностью. Из первой же зарплаты. Всё до гривны.
— Два месяца — это мало. Сейчас рынок тяжёлый…
— Рынок? Ты на этом «рынке» почти год. Ты инженер с опытом, Олег. Проблема не в вакансиях. Проблема в том, что тебе удобно. Зарплата капает, жена не в курсе, мама жалеет. А кофе за четыреста гривен — всегда под рукой. Зачем напрягаться?
Он хотел что‑то сказать, но передумал. Сел на табурет, уставился в пол.
Оксана выключила утюг, надела блузку, медленно застёгивая пуговицы — сверху вниз, словно фиксируя решение. В прихожей её уже ждало пальто. Рядом стояла спортивная сумка.
— И это тоже забери, — она кивнула на неё. — Там твои часы. Галстук, который я дарила тебе на сорокалетие. И распечатки — все чеки за кофе за одиннадцать месяцев. Девяносто тысяч гривен, Олег. Покажешь маме. Пусть увидит, куда ушли деньги с отцовской страховки.
Он смотрел на сумку так, будто видел её впервые.
— И ещё. Передай маме: если она переведёт тебе хоть одну гривну, пока мы это разгребаем, — со мной можешь не разговаривать. Это не её обязанность. Это твоя ответственность. А мне решать, готова ли я её разделять.
Она вышла и аккуратно прикрыла дверь.
В лифте взглянула на своё отражение. Обычное лицо сорокалетней женщины, с тонкой складкой между бровями — всё собиралась убрать, да не доходили руки. Помада чуть смазалась в уголке губ — поправила пальцем.
Собеседование прошло спокойно. Без восторгов, но и без провалов. Сказали: «Мы свяжемся с вами в пятницу».
В пятницу действительно позвонили.
— Мы готовы предложить вам должность.
— Спасибо. В понедельник приступаю, — ответила она.
Положила телефон на стол и несколько секунд просто стояла на кухне. Радости не было. Была тихая усталость и короткое: «Ну вот».
Эти дни Олег жил у матери. Софии сказали, что папа уехал в командировку — на этот раз настоящую. Девочка посмотрела на мать долгим взрослым взглядом и ничего не спросила. После их недавнего разговора она будто стала старше.
В субботу Олег приехал за зарядкой и парой свитеров. Стоял в коридоре, не снимая обуви. Сумки, которую она собирала, при нём не было — значит, отвёз. Или избавился. Она не стала уточнять.
— Оксана… Я написал Игорю. У них в «Промтехе» есть вакансия, похожая на мою. В среду собеседование.
— Хорошо.
— Я правда буду искать. Не формально.
Она взглянула на него. Под курткой — голубая рубашка, аккуратно выглаженная её утюгом. Подумала вдруг, что рубашка ни в чём не виновата.
— Олег, иди. София скоро вернётся с плавания.
Он кивнул и вышел. Она заперла дверь на один оборот — не на два, как обычно, когда он уезжал в командировки. Только на один.
В спальне открыла шкаф. Его рубашки слева, её блузки справа — как заведено. Сняла голубую, которую вчера повесила по ошибке на свою сторону. Перевесила к его вещам. Сдвинула его плечики чуть глубже, оставив между их одеждой тонкую полоску пустоты — шириной в два пальца.
Постояла, глядя на этот зазор.
Закрыла дверцу.
На кухне лежал новый ежедневник — коричневый, без лишних надписей. Купила накануне, будто заранее знала ответ. В понедельник — первый день на новом месте.
Она раскрыла чистую страницу и крупно вывела:
«Понедельник. 9:00.
Кофе не покупать — сварить дома».