В её возрасте умение становиться жёсткой — не беда. Куда страшнее было прожить почти месяц, ощущая себя пустым местом в собственной квартире.
Оксана Михайловна поднялась и направилась в спальню. С кровати она сняла комплект с мелкими васильками — никогда он ей по-настоящему не нравился. Аккуратно сложила ткань, прижала стопку ладонью, чтобы не распалась, и вынесла в гостиную. Там положила бельё на диван.
— Это твоё, — произнесла она Юлии, не встречаясь с ней взглядом. — Я постелю себе другое.
Вернувшись обратно, Оксана Михайловна одним движением сгребла с пеленального столика салфетки, детскую присыпку и бутылочку. С кухни забрала стерилизатор. Всё это она перенесла в прихожую и бережно поставила на тумбочку у двери, рядом с балетками тридцать шестого размера.
— И это тоже забирайте, — сказала она негромко, словно обращаясь к стенам.
С сушилки сняла крошечные распашонки, сложила их в пакет и отнесла туда же. Следом отправились маленькие синие тапочки, всё ещё стоявшие у порога со вчерашнего вечера.
Сергей молча наблюдал из кухни.
— Оксана, так нельзя. Это слишком.
— Слишком, Серёжа, было переселить меня на диван в моей же квартире.
— Она ведь с ребёнком.
— Она твоя дочь, Сергей. Не моя.
Из коридора послышался спокойный голос Юлии:
— Я всё поняла, Оксана Михайловна. Сегодня поеду к маме. А дальше сниму жильё, как получится.
— Поезжай, — кивнула Оксана Михайловна. — Пелёнки и одежда в пакете. В спальне я трогала только своё. Остальное собирай сама.
У Сергея зазвонил телефон. На экране высветилось «Мама». Он отошёл к балконной двери. Из трубки донёсся бодрый, звенящий голос свекрови, у которой, по её словам, никогда ничего не болело.
— Серёженька, как вы там? Юлечка не расстроилась? Ей же деваться некуда. Ты Оксане скажи, она же с сердцем, поймёт…
Сергей прикрыл динамик ладонью и посмотрел на жену. Она выдержала его взгляд спокойно.
— Мам, я потом перезвоню, — коротко сказал он и сбросил вызов, не дослушав.
Оксана Михайловна подошла к дорожной сумке, которую так и не разобрала утром. Достала коробку с тортом. За сутки картон слегка помялся, но десерт уцелел.
Она поставила его на стол, открыла, взяла свой нож — с маленькой щербинкой на ручке, к счастью, он лежал на месте. Отрезала аккуратный кусок.
— Ешь, — сказала Сергею. — Ты ведь предпочитаешь без крема.
Он сел, взял вилку и ел, опустив глаза. Потом тихо спросил:
— Оксана… ключ ты мне оставишь?
— Уже оставила. Второй комплект — на тумбочке. От входной двери. А от квартиры, как и раньше, только у нас двоих.
— А если вдруг…
— Если что? — она смотрела прямо.
Он не нашёл продолжения.
Юлия собиралась тихо. Артём однажды заплакал, но она тут же укачала его одной рукой — уверенно, как умеют молодые матери.
К часу в прихожей стояли две клетчатые сумки и сложенная коляска. Юлия вышла из спальни с Артёмом на руках, бережно, словно на вокзале перед отправлением. У двери остановилась, коснулась губами плеча отца.
— Спасибо вам, Оксана Михайловна.
— Всего доброго, Юля.
Дверь закрылась. В квартире стало непривычно тихо.
Оксана Михайловна вернулась в спальню. Сняла чужую наволочку, простыню, аккуратно сложила их в сторону. Со второй полки шкафа достала своё — серо-голубое, купленное когда-то в санатории, ещё в упаковке.
Она застелила кровать неторопливо, разгладив каждую складку.
Потом повернула ключ в замке спальни и убрала его в карман халата, который с утра так и не надела — тот висел на спинке стула у туалетного столика.
В прихожей на ключнице оставила один новый комплект — для Сергея. Второй, без зелёного брелока, тот, что был у Юлии, остался у неё.
На кухне Оксана Михайловна поставила свой белый чайник с синей подсветкой на привычное место у розетки. Стерилизатор давно уже стоял в коридоре. Пространство возле стены освободилось — пустое. И это пустое было её.
Она присела за стол и отрезала себе кусок торта.
В спине потянуло справа — как обычно, как три недели назад, как все последние годы. Значит, санаторий до конца не помог. Ну что ж, хотя бы попыталась.
Сегодня она будет спать в своей спальне. На своей половине кровати. На своём белье.
Вечером позвонит сестре и подтвердит: на майские приедет на три дня в деревню. Отпустит себя ненадолго. А Сергей — если захочет — сам решит, поедет ли с ней.
Торт оказался вкусным. Когда-то муж был прав — без крема лучше.
Тарелку она пока мыть не стала.